Доказательная политика

Политические теории почти не находят места в разговорах о науке и критическом мышлении. И мне нередко задают вопрос - а почему?

Не могу сказать за всех, но я обратил внимание на то, что участники беседы, которые в любом другом случае аккуратно ищут исследования в научной литературе, в разговорах про политические теории имеют тенденцию не замечать, что, вообще говоря, все эти теории - ненаучны.

Неважно о чём речь - капитализм, коммунизм, анархизм, феодализм - сегодня можно уверенно сказать, что риторика в пользу каждой из этих концепций по большей части нефальсифицируема, а типичная дискуссия по теме является гонкой по наслаиванию логических ошибок, полемических приёмов и демонстрацией темперамента.

Если некто критикует капитализм, его апологет с готовностью скажет, что в США капитализм ненастоящий. Если критикуется коммунизм, любые примеры из истории СССР делаются нерелевантными по той же причине отсутствия "истинного коммунизма" в СССР. И так рассуждают люди, которые в другом случае обязательно бы заклеймили подобное поведение интеллектуально нечестным. Тем не менее, использование уловки "истинного шотландца" в политических спорах скорее правило, а перевод политических моделей в умозрительные исключает контролируемое наблюдение напрочь.

Определения социализма, капитализма и анархизма меняются в зависимости от участников беседы. При чём не так, как может меняться определение атома в научном дискурсе, а кардинально, так что от изначального термина, смиренно глядящего на нас со страниц энциклопедий, не остаётся ничего.

И причина, как мне кажется, здесь в том, что вопрос социального устройства важный, а достоверной информации, увы, немного.

А, собственно, с каких пор работы политических теоретиков - это наука? Или политические теории - это исключения, не требующие фальсифицируемости и независимой перепроверки? В нашей стране, например, немало любителей "научного коммунизма", но неясно как добавление приставки "научный" может повлиять на содержание предмета. В случае других дисциплин они просят проверяемые эксперименты, научные публикации, перепроверку, а здесь почему-то достаточным оказывается термина!

Так что не удивительно, что политические теории скептиками редко обсуждаются. Это может быть вовлекающим интеллектуальным занятием, но это не научное знание и на сегодняшний день не похоже, чтобы оно им становилось.

Конечно, это не значит, что мы вообще ничего достоверного не можем сказать про политику. Если взять, скажем, медицину, медицинская практика далеко не всегда была доказательной и даже сегодня не сразу переходит в этот статус. Лишь последние несколько десятилетий сформировали столь высокое качество обоснования, что нынче существуют не то что исследования, а несколько категорий исследований, которые методика или медикамент должны пройти, со всё более строгим контролем и увеличивающимся масштабом участников. Но ясно, что до этого мы всё же не были совсем невеждами, и из того опыта, что у нас был, всё-таки могли выявить немало полезных закономерностей.

С политикой ситуация та же самая. Практического опыта у нас немало, но действительно научный материал по большому счёту отсутствует. Политика ещё не перешла в статус доказательной. А пока это не произошло, интеллектуально честная дискуссия о политике будет малосодержательна.

Готовые ответы

Иногда я слышу от рационально мыслящих людей возгласы удивления - как можно верить в астрологию, соционику, карму? Ну неужели адепты этих дисциплин не видят всей пустоты своих занятий?

Обычно не видят. И я позволю себе высказать гипотезу - и назвать одну из самых главных причин, по которой люди так надолго, а часто и навсегда, погрязают в трясине бесконечных тренингов, семинаров, классификаций всего и вся и глубокомысленных изречений о мироздании.

Всё дело в том, что и соционика и астрология и эзотерика в целом торгуют готовыми рецептами по решению любых проблем. Несмотря на обилие лексики, которая вроде как намекает на работу (знаменитое "работа над собой") или на "преодоление" чего-либо, по факту все эти методики предлагают заменить действие на бездействие и наслаждаться готовым, спущенным с небес решением.

Но, конечно, предлагается не любое бездействие, а особое - такое, которое даёт иллюзию самого что ни на есть активного делания. Достигается это посредством подмены понятий, когда "принятие воли космоса", "освобождение от внутренних оков" и прочие плохо определённые ощущения объявляются вдруг работой, которая будет оказывать непосредственное влияние на окружающий мир. И что это и есть самое главное занятие, а предпринимать какие-то конкретные меры - дело вторичное, а то и вообще ненужное. Надо ждать, пока космос соблаговолит разложить карты в нашу пользу. А терпение - величайшая из духовных добродетелей!

И не важно, что астрологи, нумерологи и соционики будут всячески это отрицать - сами их материалы говорят об обратном. В некоторых восточных эзотерических учениях существует понятие "хроник Акаши" - готового знания обо всём. Или наличие 108-ми законов Вселенной - готовые нравственные правила. А в соционике, например, расписаны все возможные характеры. Вообще. Не надо больше стараться понять человека или разобраться в его особенностях, достаточно определить его тип - и он как на ладони. Любое его действие или слово вызывают снисходительную улыбку: "как ты предсказуем, приятель".

События красиво и чётко ложатся в канву судьбы, вписываются в готовые повороты, обозначенные кармой, расположением звёзд и цифрами дат рождения. Не надо больше думать. Вот они, ответы.

Конечно, прежде чем найти эти готовые ответы и взять их на вооружение, мы делаем вид, что дошли до этого сложным размышлением, поиском и ментальными потугами, в качестве которых слишком часто понимаются ленивые мысли во время поездки на общественном транспорте. Но, убедив себя в том, что заслужили готовый результат, мы уже более не сомневаемся.

А в основе таких верований лежит древняя идея, будто знание существует в готовом виде, где-нибудь во Всемирном Банке Человечества. И стоит лишь прочитать книгу или сходить на семинар - и вы получите доступ. Это как возможность подглядеть в раздел ответов в методичке по алгебре. Культы карго демонстрируют образец такого же образа мысли - веру в наличие всего готовенького, да ещё и созданного специально для нас.

Каждый раз как в книге, посвящённой эзотерике, мы видим способы "получить знание", речь идёт не о скрупулёзном исследовании, а о получении знания сразу и целиком, как будто оно уже где-то есть. Познание нравственных законов человеческого общества в этом контексте будет предполагать не анализ, не размышление, а пассивное ожидание полного, готового списка "как правильно жить".

Вместе с тем, реальные дела совершаются теми, кто знания добывает, а не ждёт готового на блюдечке псевдонауки. И нравственные скачки совершаются активной мыслью, а не размахиванием "священных" текстов. Жаль только, что после того, как эта работа проделана, любители готового неизменно пытаются присвоить эти достижения себе, чтобы оправдать то трение, которое они добавляют к и без того сложному процессу науки. И снова мы видим их на площадях, проповедующими своё "знание" на каменных скрижалях...

Лингвистика и большие числа

Когда за изучение происхождения слов берётся дилетант, на вооружение он берёт не методы сравнительно-исторического языкознания, а гораздо более простой метод сравнения. Требуется немного - сравнивать слова и, находя что-нибудь общее, тутже делать вывод об их родственном отношении. Вот эта формула - раз похожи, значит родственники - и работает во всех лингвистических опусах, которыми заполонён Интернет. Откровения о том, что Батый - это ставленник Ватикана - всё это нередко основывается именно на подобном анализе слов. Доказательствами служат схожие корни слов и идентичные пары и тройки букв.

В чём же здесь ошибка? Ну действительно, ведь буквы "ра" встречаются во многих словах и, если "ра" обозначает бога или солнце, то вот вам и целый смысловой ряд - "радость", "ура"...

Скептик заметит, что есть немало слов, где это буквосочетание, похоже, таит в себе какой-то другой смысл. В слове "кран", например. Хотя, постойте... "кран" - "к РАН". Выходит, именно Российская Академия Наук является основоположником современной сантехники, а не зарубежные товарищи в 17-ом веке?

Но хотя мы можем указывать на абсолютную методологическую вседозволенность, позволяющей нам из одних и тех же построений делать разные, очень масштабные и противоречащие друг другу выводы, есть возможность показать изначальную ошибочность идеи. И сделать это можно за счёт комбинаторики.

Конкретно в русском языке 33 буквы. Согласно частотному словарю Шарова, средняя длина слова в русском языке составляет 5.28 символа. Если ограничиться словами длиной в 7 символов, то количество возможных комбинаций уже равно 43 911 133 894.

Это немаленькое число. Если добавить к нему всего лишь один ноль, то мы получим количество звёзд Млечного Пути (400 000 000 000).

Мы можем брать во внимание, что не все сочетания букв позволительны в русском языке и делить это число на два, три, десять, миллион - но число комбинаций всё равно останется умопомрачительно большим.

А это значит, что поскольку букв всего 33, а сочетаний так много, мы должны ожидать следующие результаты:

1. Наличие похожих или идентичных слов, которые не имеют друг к другу никакого отношения
2. Наличие идентичных сочетаний букв, которые не имеют друг к другу никакого отношения

Что мы, собственно и видим. Омонимы, омографы, омоформы и паронимы, в зависимости от структуры и истории языка, будут занимать в нём определённый, как правило, небольшой процент слов. Одновременно это и хлеб насущный нашего любителя оригинальной лингвистики. Бери желаемую пару - и налицо "мудрость" русского языка, заложившая в слова философский смысл. Слово "вина" неспроста совпадает с "много вина". Потому что будешь много пить - почувствуешь вину за содеянное! О как!

Но комбинаторика неумолима. Чем меньшее количество букв мы берём, тем вероятней найти эти буквы в других словах. Собственно, никакие омонимы и не нужны - разные двух- и трёхбуквенные сочетания подходят даже лучше!
Любители оригинальной лингвистики обычно на такой аргумент отвечают, что речь-то идёт не о любых комбинациях, а исключительно о корнях. И это хороший аргумент, но проблема в том, что корни лингвисты-дилетанты определяют по каким-то своим, часто нигде не сформулированным правилам.

Возьмём для начала знаменитое и упомянутое выше "ра". Чудинов, а затем Задорнов в своих выступлениях, приводят примеры типа РА-дость, РА-зум, к-РА-сота, ду-РА-к, у-РА. Совершенно неясно, почему выбраны именно эти слова и почему у них корень определён именно таким образом. А точнее, как раз ясно - потому что эти слова легко уложить в необходимую смысловую канву. А выбирать ведь есть из чего. Если взять доступный в Интернете список русских слов, содержащий 99431 позиций, то количество раз, которое буквосочетание "ра" встречается в этом списке, составляет 10865. Конечно, это захватывает однокоренные слова, но в любом случае, число большое и даже сравнимое с количеством слов всего списка.

Гораздо разумнее предположить, что пресловутое "ра" встречается в большом количестве русских слов не потому, что носит какое-то сакральное значение, а просто потому что комбинаций очень много, а сочетание короткое.
Собственно, гипотезу о сакральности слога "ра" можно было бы выдвинуть в обратном случае - если бы этот слог почти нигде не встречался, а только в некой особой группе слов. Это было бы неплохой опорной точкой, но её нет!

Если буквосочетание состоит, скажем, из пяти символов, число совпадений будет гораздо ниже. Но важно понимать, что много совпадений и не требуется. Достаточно одного удачного. Прекрасными образцами служат вольные лингвистические упражнения Сергея Данилова, который считает, что слово "самурай" - это казак с Амура, потому что "с Амура я", а "обезьяна" - это человек "без ян" (в смысле инь и ян). Можно сколько угодно рассуждать о "сложных альтернативных методах", скрываемых якобы догматической официальной наукой, но ясно, что человек просто увидел нечто, что уложилось в его нарратив. Такой приём хорош для остроумных шуток, но неприемлем для науки.

И это мы ещё не брали во внимание иностранные языки, которыми любители оригинальной лингвистики отнюдь не гнушаются пользоваться. Что опять увеличивает количество комбинаций, которые они ограничили своим аргументом о корнях и допустимых сочетаниях. Иностранные языки вовсе не обязаны избегать нескольких согласных подряд.

Да что там иностранные языки! Тот же Данилов постоянно занимается придумыванием аббревиатур, инвертированием слов и другими произвольными операциями над словами. У него "казак" - это Конник АСии, с заменой С на З, а англосаксы - это те же казаки, потому что "саксы" - инвертирование аббревиатуры "кас". Вооружённые подобными приёмами, любители оригинальной лингвистики могут получать связь между любыми словами, и потому их аргумент про то, что они придерживаются каких-то строгих принципов, мягко говоря, необоснован.

Так что, любому человеку, который решил заняться собственными поисками происхождения слов, прежде других аргументов можно дать этот. Если его интересует именно истина, то он обязан признать, что руководствоваться одним лишь сходством - всё равно что бросать кубики. А кубики, сами понимаете, расскажут лишь о кубинцах, но никак не о русских.

Вопросы к вопросу

Недавно я прочитал дискуссию, где один из участников задал следующий замечательный вопрос: "Разве не странно, что такая сильная наука до сих пор не может объяснить два простейших явления: шаровую молнию и смерч?" Его оппонент принялся объяснять, что кое-что по шаровым молниям известно и что даже механизмы формирования смерча частично изучены...

Но мне показалось, что надо было обратить внимание на сам вопрос. Корректен ли он? В частности, что спрашивающий подразумевает под "простейшим явлением"? И почему он считает, что смерч - это простейшее явление? А какое явление он считает сложным? По каким параметрам он судит о сложности явления?

Провокационный вопрос является одним из самых распространённых полемических приёмов. Этот приём очень трудно заметить, потому что мы, как правило, реагируем на содержание вопроса, а не на его корректность. Вместе с тем, громадное количество претензий к науке и восхвалений магического мышления и религии содержит неявные предположения. И скептику надо обязательно развивать навык такого анализа. Вопрос к вопросу должен быть первой мысленной проверкой.

Знаменитая философская проблема "В чём смысл жизни" предполагает, что такой смысл есть, а загадываемая верующими загадка "Для чего мир устроен именно так", содержит неявное предположение, что за устройством мира стоит разумный замысел.

При чём, иные религиозные деятели, словно не замечая иронии, используют этот полемический приём в качестве доказательства. Семён Франк, известный религиозный философ, в своей работе "Смысл жизни" проводит мысль, что сам вопрос уже содержит в себе ответ и что раз мы его задаём, значит что-то такое и есть. Конечно, у Франка, как у образованного, тонкого мыслителя, попытка рационально обосновать христианскую веру куда тоньше и запутанней и требует не заметки, а большой статьи, однако подобная же идея популярна среди любителей эзотерики и почитается ими как великая мудрость.

Вместе с тем, ясно, что попытка найти глобальный смысл жизни доказывает только одно - что ищущий обладает концепцией такого глобального смысла жизни. И потому уже фактически к первым главам всех этих философских книг будет простой вопрос - а на каком основании вы вообще предполагаете наличие всеобщего смысла жизни и стоит ли нам погружаться в чтение до того, как мы убедились в том, что проблема вообще существует?

Другой пример - это, конечно же, типичные вступления к работам, посвящённым "тонким информационным полям", "аурам", "инопланетянам" и "паранормальным способностям", где их авторы говорят, что цель книг - рассказать о явлениях, которые наука не может объяснить. И под этими явлениями, конечно же, подразумеваются предсказания, чудесные исцеления и прочие незадокументированные события, происходящие, как правило, под покровом ночи, где-то далеко, со знакомым знакомого, когда у него под рукой был самый некачественный фотоаппарат, когда-либо произведённый на нашей планете, и элементарно объяснимые с точки зрения психологии, а то и просто легко классифицируемые, как подделки.

Некачественные вопросы как некачественные ингредиенты - хорошего супа из них не сваришь. Беседа, которая началась с недоразумения, имеет все шансы остаться бесплодной.

Чего же хотят конспирологи?

Когда мы беседуем про теории заговора, мы каждый раз слышим одну и ту же цепочку рассуждений. Если взять идею мирового заговора фармацевтических компаний, то приводят факт того, что это большой бизнес, а раз это большой бизнес, то он выгоден его владельцам, следовательно, они не будут инвестировать в излечение от болезни и даже будут противостоять таким попыткам и всячески скрывать их, чтобы продолжать грести деньги лопатой.

И здесь можно рассуждать по-разному. Например, заметить, что немало примеров, когда происходило обратное - индустрия была, а лечение самым открытым образом обнаружили и теперь используют. Или упомянуть недостаточность доказательств, что такой сговор есть или вообще возможен, а те доказательства, что приводятся, не выдерживают никакой критики. Или что, в конце концов, построения теорий заговора опираются на аргумент от выгоды - раз кому-то нечто выгодно, значит они изначально это и организовали - что есть логическая ошибка.

Но можно подойти к делу иначе. Сторонники теорий заговора ведь делают следующее - они смотрят на результат, а затем утверждают, что этот результат можно получить лишь в случае замалчивания, сговора и конспирации. Но так ли это?

Давайте смоделируем ситуацию, при которой фармацевтические компании НЕ находятся в сговоре - ни друг с другом, ни с врачами. И что их продукция - это правда самое лучшее, что может наша медицина, а цель подавляющего большинства врачей - действительно помочь пациенту. И что лекарства качественные, работают и в подавляющем большинстве случаев не содержат никаких вредных веществ в недопустимых дозах. Каковы будут последствия?

И тут вдруг становится понятно, что последствия будут именно те, какие мы видим сегодня! Доказательства в клинических испытаниях действенности лекарств приводят к высокому спросу на эти лекарства у пациентов и, соответственно, у врачей; для массового производства требуется постройка заводов и выход на большие обороты, иными словами - создание индустрии; а наличие массового производства означает организацию больших компаний по производству и сбыту лекарственных препаратов, то есть - формирование большого бизнеса.

Собственно, неясно даже, как сторонники теорий заговора отличают сговор от нормального положения дел. Всегда фокусируясь на том, что ситуация сегодня - это следствие сговора, они никогда не объясняют, каковы, по их мнению, должны быть последствия нормальной, честной индустрии.

И если попытаться по кусочкам реконструировать ответ на этот вопрос, отталкиваясь от претензий к современной медицине, получается, что разубедить сторонников заговора может только наступление века революционных достижений, как-то:

• открытие лечения от рака, СПИДа и Альцгеймера без трудностей и проволочек
• наличие лекарств без побочных действий от любых болезней за бросовые цены в любой аптеке, с опцией доставки на дом без дополнительной оплаты
• отсутствие необходимости когда-либо подвергаться инвазивным процедурам, будь то хирургия или уколы
• крайне низкие цены на посещение врача, при условии, что и эти деньги врачу не достаются, а идут на благотворительность, в то время как врач работает за идею

И при этом:

• полное отсутствие какой-либо крупной индустрии по реализации вышеперечисленных фантастических благ
• возможность получать все эти сказочные средства в домашних условиях

Не кажется ли вам, уважаемый конспиролог, что то, что вы просите, мягко говоря, невероятно? Не говоря уж о том, что оно насквозь противоречиво.

Но желаемое, безусловно, обладает той степенью психологической сладости, когда рациональное мышление капитулирует окончательно. Как хотелось бы просто не болеть. Вообще! И как хотелось бы верить в реальность, где это не только возможно теоретически, но уже реализовано практически! Всё, что надо - это расправиться с врагами и установить на Земле рай!

Ну, а эту сказку мы уже слышали много раз.

"Нет эмпирических доказательств"

В дискуссиях о науке случается ситуация, когда приходится защищать ту или иную научную гипотезу, а иногда даже и теорию, от обвинений в её полной необоснованности.

И тут есть простое и почти всегда работающее правило: любой, кто словно мантру повторяет, что "нет эмпирических доказательств" - это человек, который не потрудился посмотреть даже в Википедию.

Эпистемологическая благосклонность

Каждый раз, когда в беседе поднимают тему сверхъестественного, я желаю знать - что это?

Определений сверхъестественного так много и они так туманны, что какой-либо осмысленный диалог решительно невозможен. Вы мне вначале объясните, что это за штука такая, а уж потом я выслушаю аргументы в пользу её существования.

Но, увы, события разворачиваются иначе. Мне будут долго рассказывать про чудесные исцеления, но ни словом не обмолвятся, почему я должен считать их чудесными, даже если рассказываемое - правда.

Начнём с самого расхожего определения, что сверхъестественное - это нечто нематериальное. Однако, что понимать под нематериальным и как нематериальное вообще мыслимо? Всё есть материя. Даже если мы говорим о некой ауре или духе, это всё равно будет какой-то формой материи. А как иначе?

Нематериальным мы можем разве что назвать нечто, что вообще не является объектом, например процесс. Мышление нематериально. Но оно нематериально в том смысле, что термин "материальность" к нему просто неприменим. С тем же успехом мы можем считать, что двухмерная точка обладает нетрёхмерностью. Или камень - асоциальностью. Но это скорее ошибка. Интуиция, чувство, воля, воображение - все эти понятия, которые любители чудес так спешно ставят себе на служение, не являются объектами. Это процессы, которые не бывают ни материальными, ни нематериальными.

Похожая проблема с заявками на неведомые нам сверхъестественные законы мира, которые нарушают естественные.

Действительно, представим, что человек силой мысли может исцелять болезни, отращивать ампутированные руки и насылать порчу на соседа, вызывая у него затяжное расстройство желудка. Так может это и есть сверхъестественное?

Вообще говоря, нет. Если под природой мы разумеем всё существующее, то и возможность отращивать руки и вызывать у соседа желание засиживаться в туалете - такая же реальность. В этом нет ничего сверхъестественного, оно также естественно, как и всё остальное. И нарушает оно законы физики и биологии только в той мере, в какой мы их понимаем, но не в абсолютном смысле. В абсолютном смысле правила бытия нарушить невозможно - никак. Даже если законы, по которым всё существует, меняются каждую секунду, такое изменение лишь является ещё одним законом.

Так что если то, что вы утверждаете, ограничивается посылом в духе того, что наша картина мира неполна, тогда вы не можете претендовать на какой-то особый к вам подход. Как и все остальные, вы должны продемонстрировать истинность ваших сведений и демонстрация эта должна быть проверяемой и повторяемой в контролируемых условиях - также, как и в случаях любых других заявок на достоверные сведения о мире. А как иначе?

Но термин "сверхъестественное", конечно, можно понимать, как нечто, что находится "вне времени и пространства" и некоторые верующие находят такое определение весьма убедительным. Вместе с тем, оно такое же недоразумение, как и ситуация, описанная выше. Сказать, что нечто существует вне времени и пространства - значит сказать, что мир не ограничивается той областью реальности, которая доступна нам. Ну и хорошо. Всё, что вы сделали - это потенциально расширили границы мира. Но в контексте этого, более широкого мира, эти неведомые нам явления всё же естественные, как и всё остальное! И требуют они такого же научного подхода для их изучения.

Ну немыслимо ничего, что существует и одновременно может называться сверхъестественным! Всё, что существует - всё это необходимо является естественным!

Тем не менее, эти загадочные явления "вне времени и пространства" продолжают будоражить человеческое воображение. Мы снова и снова пытаемся узреть в окружающем мире волшебство. И это несмотря на то, что из самого определения следует, что его нельзя зарегистрировать, нельзя измерить, увидеть, понюхать, потрогать. То есть, в нашем понимании - его просто-напросто не существует!

И тут мы начинаем догадываться, что такое сверхъестественное. Это прилагательное, которое говорит нечто важное о качестве нашего мышления. А именно - о способности нашего мозга испытывать эпистемологическую благосклонность к собственным фантазиям.

Именно эта способность позволяет нам, в ответ на просьбы учёных и скептиков предъявить доказательства, терпеливо объяснять, что явление нельзя зарегистрировать, измерить, увидеть, понюхать, потрогать - а затем томно рассказывать, что однажды, находясь в полудрёме, мы его зарегистрировали, измерили, увидели, понюхали, потрогали!

Именно эта способность позволяет нам верить в то, что боги действуют, только когда их никто не проверяет, но как обидную шутку отвергать веру в пляшущую мебель, пока мы спим.

И потому скептицизм и научный метод - это признак нашей интеллектуальной зрелости. Тот, кто отвергает предельно честный взгляд на мир и на себя - тот ещё не покинул детской комнаты и продолжает любоваться её узорчатыми обоями. И хотя нам говорят, что эти узоры восхитительны и нет ничего их краше, мы, гуляющие среди садов и греющиеся на солнце, взбирающиеся на горы и мокнущие под дождём, лишь недоуменно пожимаем плечами: повзрослев, мы приобрели. А вот не взрослея, можно потерять весь мир.

Сила мысли

Увлечение наукой часто начинается с историй про эксперименты, да и наука в целом ассоциируется именно с проведением опытов. Сам термин "контролируемый эксперимент" прочно входит в ежедневный словарь скептика и уже его не покидает.

Но одно дело - термин сам по себе, как абстрактная идея, другое дело - его практическое применение. И я каждый раз с большим удовольствием убеждаюсь, насколько хорошим инструментом является научный скептицизм для анализа разных ситуаций и аргументов.

Вот отрывок приверженца Рейки, он рассказывает о механизмах работы мира:

"Тоже самое было с первыми самолетами. По всем расчетам самолет должен был взлететь, но так как публика была в основном женская и все не верили, причем явно очень сильно не верили, это просто не укладывалось у них в голове, то самолет упал. Мир наш информационный )))"

Конечно, уже смущает фраза "по всем расчётам самолёт должен был взлететь". Скорее всего, утверждающий этих расчётов не видел.

Но важно тут другое, а именно - что тогда сегодня самолёты по тем первым расчётам должны взлетать. Ведь все верят. Даже женщины, неверия которых автор так боится, сегодня спокойно летают и даже вместе с грудными детьми, чем иногда расстраивают пытающихся поспать пассажиров.

Таким образом, здесь есть все шансы перевернуть мир науки. Достаточно лишь поставить контролируемый эксперимент и продемонстрировать догматикам силу мысли. Но каким должен быть этот эксперимент? Давайте поможем нашему магистру Рейки и предложим несколько вариантов.

Первый уже предложили - построить самолёт по первым схемам и посмотреть - взлетит ли? По идее - должен. Но наш эзотерически настроенный товарищ спешит нас поправить - такому примитивному самолёту никто не поверит! Поэтому, даже сегодня он не взлетит.

И хотя аргумент слаб - первые самолёты выглядели вполне сносно и ряд нелетающих аппаратов просто излучает установку на успех, мы вполне можем провести и более аккуратный эксперимент.

Для этого берём сотню самолётов одной и той же модели, какой-нибудь Airbus. У десяти из них портим двигатель, но незаметно, так чтобы ни публика, ни пилот не могли отличить работающий самолёт он неисправного. Неисправность состоит лишь в том, что двигателю не будет хватать мощности для достижения необходимой скорости. Он будет реветь, гудеть, самолёт будет разгоняться, но... недостаточно!

Согласно гипотезе, дело не в двигателе, не в конструкции самолёта, а лишь в вере. Процитируем снова нашего товарища: "Мир наш информационный )))"

Если по результату эксперимента из неисправных взлетит хотя бы один - будем снисходительны и засчитаем результат как положительный, при условии, что двигатель был деактивирован корректно и что не случилось саботажа.

Однако, не нужно даже таких сложностей. Если дело в силе мысли, что мешает поднять в воздух любой другой предмет? Нам возразят - недостаточно веры! Ну так если у вас недостаточно веры, чего же вы так уверены? Может всё-таки этого ничего нет? Почему-то у любителей эзотерики сомнения касаются не чудес, на выполнение которых у них "недостаточно веры", а науки, которая просто работает.

Ну и, напоследок, совсем уж смешной вопрос - а как быть со взлетающими или невзлетающими самолётами без присутствия публики? Чья вера и чьё неверие действуют тут? Но так далеко приверженцы магии, как правило, не думают - силу мысли надо экономить для других подвигов.